Ритуальная эволюция

Ритуальная эволюция
Ритуальная эволюция

На рынке, который известен своими закрытостью и консервативностью, по некоторым данным, назрела сенсация: отныне столицей похоронного бизнеса следует называть не Москву и Санкт-Петербург, а… Новосибирск.

Именно там с недавнего времени самый высокий накал конкурентных страстей, именно там рождаются ноу-хау на и за гранью экстравагантности, наконец, именно там задались амбициозной целью изменить отношение россиян к смерти. Без ложки дегтя, как водится, не обошлось: эксперименты на мрачной ниве многим кажутся неэтичными, а некоторые сопутствующие товары, вроде «поминальных конфет» и специальных дезинфицирующих салфеток, доводят не подготовленного потребителя до оторопи.

Корреспондент НТВ Вадим Фефилов изучил предложение и спрос.

Когда новосибирские врачи поставили бывшему сотруднику КГБ, богатому бизнесмену Якушину смертельный диагноз, он решил все свои накопления вложить в создание крематория. Спустя месяцы иностранные специалисты успокоили: нет вовсе этой болезни у Якушина, а новый его бизнес неожиданно наладился.

Сергей Якушин, вице-президент Союза похоронных организаций и крематориев: «Крематорий у нас оранжевого цвета, он горит, здесь все цветет».

В Интернете его ругают за то, что «детскую игровую площадку в парке у крематория устроил» и «животные у него по кладбищу ходят» — в общем, «пляски на костях» и все «не как у людей».

Сергей Якушин: «Задумка с животными в крематории, она заставляет дальше философствовать, вспоминать историю, вспоминать Библию. Иисус передвигался на осле, может, мы и осла здесь заведем».

Вода, охлаждающая отработанный газ из печей крематория, используется потом для отопления здания. И ступени на входе зимой не скользкие — по сути, обогреты человеческим теплом. У механика печи Юрия процесс отработан до автоматизма.

Юрий, механик печи: «В среднем кремация идет час двадцать — час тридцать. Зависит от массы тела: грузные тела, онкологические больные, туберкулезные горят дольше — час сорок — час пятьдесят».

После сожжения еще на полчаса прах помещают в устройство, где отделяются гробовые гвозди. Процедура выглядит аккуратно.

Без красивых церемоний и обрядов новосибирский крематорий превратился бы в завод по утилизации человеческих тел. Таких в России большинство, но Якушин решил: все у него будет по-другому.

Сергей Якушин: «Если мы составляем траурную речь, то конечно она у нас базируется на основе лексики Чернышевского, Белинского, Толстого — такие красивые слова, в которых содержится учтивость, добропорядочность, почтение».

Тут же — музей мировой погребальной культуры: сотни экспонатов со всего мира. За умеренную плату могут провести экскурсию. Ожидание в очереди пройдет не скучно.

Татьяна Якушина, директор Новосибирского музея мировой погребальной культуры: «Мало кто знает, что в приданом девушка, прежде чем выйти замуж, отшивала и вдовье платье вместе с подвенечным».

Еще была идея запускать урны с прахом в космос на околоземную орбиту, так делают частные фирмы в США по согласованию с НАСА, но эта популярная на Западе опция у сибиряков отклика не нашла.

Дмитрий Евсиков, директор международной выставки похоронного дела: «Если в советские времена кремировали известных людей, великих людей, то сейчас кремация выбирается людьми среднего класса. Ну, естественно, для них отправка праха в космос — это не так актуально».

А вот колумбарий, тут же при крематории, постепенно стал пользоваться спросом. Появились люди, бронирующие себе место заранее.

Павел Новиков, заместитель директора Новосибирского: «Обратите внимание на плиту с открытой датой смерти. Это заказчик при жизни оплатил и теперь приходит, доживает свои отведенные Богом дни, ухаживает, протирает ее регулярно».

Даже москвичи и питерцы — специалисты в этой сфере — признают, что здесь самая жесткая конкуренция на рынке ритуальных услуг в стране. По обе стороны Оби на полтора миллиона жителей приходится более сотни похоронных организаций. Не зря сам Сергей Якушин называет Новосибирск столицей похоронного бизнеса России.

Известный в Сибири спортсмен-борец Бондаренко, чтобы в молодости получить квартиру от государства, устроился работать в коммунальную службу города и стал похоронщиком.

Сергей Бондаренко, директор муниципального похоронного дома: «Сказал себе: еще годок я сделаю вид, что мне нравится эта работа, а потом, вы знаете, я что-то заметил в этом».

Сейчас Бондаренко — директор большого похоронного предприятия и депутат местного парламента. И еще прямой конкурент Якушина, хотя уверяет, что все трения между ними в бизнесе уже позади.

Сергей Бондаренко: «Был период, когда нас заставляли перекладывать из одного гроба в другой, так как гробы Якушина считались (или он их считал) более экологичными. То есть у него экологичные, а у нас нет».

Крупные компании, а их в регионе пять-шесть, как-то между собой договорились и теперь мечтают вбить гвоздь в крышку гроба мелким организациям, которые и «кисть не дают» и имидж профессии гробят.

Оперативные кадры из соседнего Красноярска. Там тела умерших хранились буквально как попало. Для того чтобы открыть похоронную контору, уже давно и лицензии никакой не требуется — нужны лишь личные связи в городских службах, складское помещение и грузовой автомобиль.

Сергей Бондаренко: «У него обслуживание раз в неделю, вот он сидит и ждет его. Как можно наработать механизм, если ты занимаешься этим раз в неделю?»

Чаще всего похоронами в стране, особенно в глубинке, занимаются случайные и непрофессиональные люди. И оказывается, что это чрезвычайно опасно для окружающих. Для того чтобы уничтожить на умершем миллионы бактерий, необходимо произвести множество действий.

Сотрудник морга: «43 заболевания от мертвого тела передаются живому человеку. В любом морге России, если вы в него зайдете, вы почувствуете запах. А запах — признак того, что в воздухе расселяются бактерии».

В морге крематория близ Новосибирска применяются современные технологии и материалы, но его сотрудники специально учились этому в Лондоне и Китае. В большинстве же российских моргов до сих пор, как и 150 лет назад, используется формалин. И когда стало известно о его канцерогенности и о том, что формалин стали запрещать на Западе, можно предположить, что работники российских моргов стали использовать этот препарат крайне неохотно или не использовать вовсе.

Игорь Кийко, директор завода похоронных принадлежностей: «Мы называем это гроб-полуфабрикат, или гроб-конструктор».

Игорь Кийко тоже страдает от наплыва в бизнес людей слабо в нем разбирающихся, но лихих. 12 лет назад Кийко придумал производить изделия в эконом-варианте — от 600 до 1000 рублей за штуку. Любой человек может собрать его за полчаса, и в перевозке на большие расстояния удобен. Теперь Кийко отправляет их по всей стране вагонами, но и по всей России у него появились конкуренты, не желающие платить ему за лицензию.

Игорь Кийко: «Все зависит от степени правового нигилизма человека, от степени его наглости. У нас патент международного образца, он во всем мире должен уважаться».

Уважение к смерти, а не страх перед ней Сергей Якушин, например, решил воспитывать в своих внуках, привозя поиграть на детской площадке в парке крематория. Друзьям-сверстникам дети потом рассказывают, что «ездили на дачу к дедушке». // itogi.ntv.ru

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*